Битва за ближний космос

Новость об открытии семи экзопланет в в системе TRAPPIST-1 не на шутку взбудоражила соцсети. Да, в каком-то плане открытие безусловно выдающееся. Система находится в сорока световых годах от солнечной системы и три из них содержат биосигнатуры, что говорит о наличии жизни на них.

Да, впечатляет. Но если задуматься о том, насколько это действительно важно, то ответ будет, пожалуй, слегка обескураживающим. В ближайшее время запуск экспедиции к холодному красному карлику TRAPPIST-1 вряд ли возможен. Да, теоретически можно запустить зонд, который долетит туда и вернется обратно, но с тем образом жизни, который человечество ведет сейчас, есть вероятность того, что встречать его будет некому. Мы так «увлечены» разрушением окружающей среды и внутривидовым геноцидом, что вполне можем исчезнуть как вид в буквальном смысле и уже в обозримом будущем.

Впрочем, не будем о грустном. Если выбраться из потока местных новостей и пошире открыть окно, то из-за горизонта слышно много чего интересного. В том числе и про освоение космоса. Про возможное возобновление лунной программы Соединенными Штатами я уже писал. Теперь немного новостей про другие страны, в частности про Поднебесную.

Относительно недавно был опубликован короткий список из восьми экзотических имен, варьирующихся от «преследования мечты» до «парящего дракона», которые были отобраны из 35900 названий. 24 апреля текущего года будет анонсировано окончательное название китайского космического аппарата, который осуществит полет на Марс в 2020 году. Это можно считать очередной вехой в освоении ближнего космоса.

К этой вехе Китай шел по довольно извилистой дороге не один десяток лет. Китайская космическая программа была начата в 1956, но была прервана «культурной революцией» Мао. На протяжении 80-х в Китае осуществлялись экономические реформы, которые заложили основы будущего бурного роста страны, но космос в это время был на втором плане. Только в 90-е Китай сделал освоение космоса одним из стратегических направлений развития. Частично толчком послужила Война в Заливе 1991 года, когда направляемые со спутников ракеты американцев принесли коалиции быструю победу. В 90-е с помощью китайских ракет были запущены на орбиту десятки американских спутников. Впрочем, не было так гладко. После ряда неудач и технологического шпионажа эта программа была свернута. «Тайконавтов» также не пускали на Международную космическую станцию (МКС). Изначальное участие в европейской спутниковой программе Galileo ни к чему не привело. После этих неудачных попыток сотрудничества Китай удвоил усилия, чтобы достичь цели самостоятельно. Потеря марсианского зонда в 2011 году из-за неисправности российской ракеты-носителя, только укрепило китайцев в верности выбранного курса.

Сейчас китайская космическая программа варьируется в полном диапазоне от — астрономических исследований с поверхности Земли до запуска космонавтов на кораблях собственного производства. Запуск и посадка марсианского зонда станет переворотом, особенно в свете того, что российско-европейская инициатива завершилась неудачей — зонд разбился в октябре 2016 года. Научные цели полета также весьма впечатляют — исследовать атмосферу Марса на наличие метана и сфотографировать поверхность с высоты 400 метров. В долгосрочной перспективе — отправку на Марс первых космонавтов. Сейчас в этом международном проекте принимают участие 13 стран, и Китай собирается занять в нем лидирующее место. Что до ближайшего будущего, то уже в 2022 году Китай планирует запуск собственной космической станции.

В данном контексте следует упомянуть и об усилиях Индии в освоении космического пространства. Хронологически Индия считается седьмой космической державой, но уже в этом году может передвинуться на четвертое место, если все сложится с пилотируемыми космическими полетами. Опыт запуска автоматических зондов уже довольно серьезный. В 2008 году индусы запускали зонд к Луне, а в 2014 — к Марсу. На прошлой неделе прошла новость о выводе на орбиту 104 спутников с помощью одной ракеты носителя.

Таким образом, видно, что Азия сейчас активно вступает в космическую гонку и времена доминирования западного мира в этом направлении проходят. В 60-80 соперничество в космических достижениях в основном шло в контексте противостояния с советским блоком. С распадом СССР политический аспект соперничества эффективности двух систем, который в том числе выражался в космических успехах, пропал. Во «второй серии» главными конкурентами будут растущие экономики Азии и западная цивилизация. Так что «космическая гонка», темпы которой несколько снизились в 90-е и «нулевые», сейчас набирает обороты и тут есть вопрос, который важен для Украины — насколько мы будем вовлечены в этот тренд?

На текущий момент отрасль, как и вся страна, пребывает в кризисном состоянии. Из-за донбасского конфликта и аннексии Крыма кооперация с Россией фактически разорвана, хотя РФ являлась основным партнером в этой области до событий 2014 года. Украинско-бразильская программа по созданию ракетно-космического комплекса «Циклон-4″ была свернута почти два года назад. Отсутствие государственных заказов для основного предприятия отрасли «Южмаш» поставил его на грань закрытия. Другими словами, пока ситуация совсем не радужная. Хотя партнерство и участие в космических программах развитых государств могло бы не просто сохранить эту отрасль, но стать серьезным источником инвестиций и доходов.

Надеюсь, что наши власти все же уделят должное внимание развитию отрасли и мы и дальше будем иметь статус космической державы. Правда, тут возникает вопрос — а к какому же лагерю нам стоит присоединится? К «восточному» или «западному»?

Для подготовки статьи использовались материалы из издания Economist.

Comments

comments

Add a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *